Если бы ваш город был вином — то каким?

Белокаменная — огромная и очень разная. Здесь купеческие особняки соседствуют с домами в стиле ар-нуво, церкви — с небоскребами, а парки с лосями — с промзонами. Справедливее было бы сказать, что Москва — это сумма десятков по-своему прекрасных районов, и у каждого свой характер. В этом плане на столицу похожа «Лефкадия»: виноградники хозяйства растянулись аж на 200 га, а стиль вин долгие годы разрабатывал гениальный энолог Патрик Леон из Mouton-Rothschild.

Если провести параллели, то, например, Патриаршие — это «Темелион Винтаж»: премиальное игристое делают из урожая с лучших участков, выдерживают на осадке около 50 месяцев (это очень много), что придает вину изысканные тона липы, абрикоса и специй. Однозначно по-богачески.

Замоскворечье — это каберне фран: структурный, плотный и требующий внимания. Как и главные архитектурные жемчужины района, нюансы фиалок и табачного листа в его аромате появляются, если исследовать вино не спеша.

Старый Арбат — это розовый «Темелион Винтаж». На первый взгляд может показаться, что на улице нет ничего неожиданного — только палатки с сувенирами, а в розовом вине — никакой сложности и утонченности. А это не так: и Арбат, и розовый брют удивят тех, кто готов внимательно смотреть по сторонам. И в бокал.

Балы, красавицы, лакеи, юнкера сформировали интеллигентную сущность Петербурга, а Эрмитаж и Русский музей закрепили за городом статус культурной столицы. Похожие по вайбу вина — одухотворенные и с дворянской выправкой — делают в хозяйстве «Галицкий и Галицкий».

Невский проспект — это Cosaque. Главная артерия города — парадная и решительная, как и вино: плотное, с почти брутальным южнорусским темпераментом, которое не заискивает перед гостем, а сразу заявляет о себе.

Васильевский остров — это рислинг «Красная Горка». Как студенты факультета лингвистики, он прекрасно говорит по-немецки: раскрывается тонами цитрусов, имбиря, меда и оставляет длинный меловой финиш.

Адмиралтейский район — это Ballet Blanc, ведь на Театральной площади работает Мариинский театр, главная балетная сцена страны. В аромате вина кружатся белые цветы, как балерина в партии Феи Драже в «Щелкунчике», а финиш такой же точный и строгий, как выверенное движение в классическом па-де-де.

Петроградка — это шардоне «Акация»: вино с выдержкой в акациевых бочках мягкое, округлое, с древесными тонами. Характер задумчивый, зеленый — как у богемного района со своим расслабленным очарованием.

На круглогодичном курорте всегда вкусно очень, а шашлык и коньяк можно устроить как на пляже Мамайка, так и у снежных склонов в Красной поляне. В Сочи вино выбирают по сезону — здесь настроение города меняется от лета к зиме сильнее, чем от улицы к улице. К расслабленному курортному настроению просится что-то такое же солнечное и без излишней серьезности, и в «Усадьбе Мезыбь», что находится в той же прибрежной географии, есть как раз такие вина.

Если приехали в Сочи летом, открывайте розе: легкое, свежее, с ягодными тонами, которое пьется быстрее, чем вы успеваете добежать до воды с шезлонга.

Если ваш Сочи — зимний и горный, берите Каберне Совиньон/Каберне Фран/Мерло: плотный бленд с перечными и пряными нотами будет в тему после сноуборда и лыж.

Здесь родился уральский рок, легендарный майонез и хранится самая древняя деревянная скульптура в мире. Всё это — про несентиментальный, но по-своему свободный характер города, который никогда не гнался за глянцем. Похожая философия — у хозяйства «Николаев и Сыновья», где вино делают без показной роскоши, но с полной внутренней свободой эксперимента.

Если гуляли по улице Вайнера, берите легкий совиньон блан — он подойдет для обсуждения местных памятников.

Если прошли по Плотинке под «Наутилус», открывайте сиру: пряная, с внутренним огнем — совсем как уральский рок.

После Уралмаша наливайте каберне фран: он только кажется сурово танинным, а потом раскрывается неожиданно тепло — прямо как сам район.

А после спектакля в Коляда-театре — игристое «Ягодка». Вино из  пино нуара делают методом петнат: дображивает оно само, поэтому результат каждый раз непредсказуемый — совсем как «Мертвые души» в этом театре.

Город на Енисее живет контрастами: летом красноярцы спасаются от жары на острове Татышев, где непугливых сусликов кормят прямо с руки, или уходят на Столбы и к реке Мана, а зимой спасаются от морозов в ресторанах. Такой же контрастный характер у вин хозяйства «Мантра»: бордоская строгость и точность здесь в них сочетаются с южным темпераментом Кубани.

С суровой красотой скал на Столбах рифмуется каберне фран: мощный, с почти каменным стержнем и ароматом лесных ягод — тоже покажет вам дух сибирской свободы.

Мелкая и быстрая Мана, что петляет между горами и впадает в Енисей, — это розе из сиры. Вроде бы легкое и текучее, но с крепкой структурой и пряным послевкусием — почти таежная река в бокале.

Монументальная Красноярская ГЭС, что сдерживает мощь Енисея, — это мерло: плотное, глубокое, с бархатистыми танинами, которые формируют характер вина, как бетонная плотина создает из реки целое красноярское море.

Визитная карточка города — огромный и своенравный Амур, что огибает Хабаровск с юга и служит естественной границей с Китаем. Потому здесь на каждом шагу открыты «китайки», а на полках магазинов стоит корейский кофе в жестяных банках. Хабаровчане на своем русском могут сказать что-то вроде «мы недотямали как забраться в эти чегири», не боятся крепких морозов и сохраняют невозмутимость на грани созерцательности. Такая же самость у вин хозяйства «Скалистый берег».

Амур — это каберне фран: глубокий, мощный, с послевкусием, растянутым на весь путь реки к океану. А Старухина гора — главный амурский утес, откуда открывается потрясающая панорама, — это Renome «Мерло — Красностоп». Палитра вина широка и многослойна, как ландшафт: сначала ягодная свежесть, потом ноты табака и ткемали проступают, как дальние очертания берега.

Парадный Уссурийский бульвар — рислинг: чинное вино с точной, выверенной кислотностью и медово-лаймовым послевкусием, такое же собранное и элегантное, как выложенная плиткой набережная.

А Амурский бульвар — Renome Brut Rose: розе такое же непосредственное и уютное, что и район, где старенькие трамваи звенят между деревьями, а дедушки выгуливают попугаев в клетках.